Борисоглебское высшее военное авиационное ордена Ленина Краснознамённое училище лётчиков им.В.П.Чкалова

Жариков Иван Михайлович

Выпускник 1937 года

.
Родился в Туле в 1915 году в д. Судово Черепетского района Тульской области. По национальности русский.
В Красной Армии с 1936 года. Обучался в Борисоглебской ВШЛ, а после окончания в 1937 году ей направлен на Дальний Восток, в 40-й иап.
Член ВКП(б) с 1940 года.
С марта 1942 года - на Западном фронте, летал на самолете Р-40С «Томагавк» в Арктике и участвовал в обороне Мурманска. Был лётчиком 2-й эскадрильи 147-го иап, затем её комиссаром, а затем и командиром.
В 1943 году произошло перевооружение полка  (ставшего к тому времени 20-м гвардейским иап)  самолётами Р-39 "Аэрокобра", а Жариков стал майором. Затем полк воевал на Карельском фронте.
К концу войны гвардии майор И.М. Жариков выполнил около 300 успешных боевых вылетов. В воздушных боях сбил 9 самолётов противника лично и 16 - в группе с товарищами.
После войны продолжал службу в ВВС. Дослужился до заместителя начальника штаба авиационной дивизии.
С 1960 года гвардии подполковник И.М. Жариков в запасе.
Награждён орденами Красного Знамени  (дважды)?Красной Звезды, Отечественной войны I степени, медалями.
Информацию отыскал Михайлов Д.В.
Другие источники:
ЭЛЕКТРОННЫЙ БАНК ДОКУМЕНТОВ «ПОДВИГ НАРОДА В ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ВОЙНЕ 1941-1945 ГГ.»
***
. 
Бескоровайный А.И.
В небе Севера
(отрывок из повести)
http://militera.lib.ru/h/beskorovayny_ai2/02.html
.
…Ранней весной 1942 года эскадрилья пополнилась новыми летчиками. В начале марта прибыл в Заполярье с Дальнего Востока Иван Михайлович Жариков, Опытный летчик, коммунист, свою службу в эскадрилье «Комсомолец Заполярья» он начинал в должности командира звена. Среди ее летчиков он выделялся тем, что был старше всех и по возрасту и по стажу летной работы.
Родился Жариков в 1915 году в городе Туле в семье рабочего. После окончания средней школы поступил работать монтером на телеграф. В 1936 году был призван в Красную Армию и направлен на учебу в Борисоглебское летное училище. Затем, после окончания училища, служил на Дальнем Востоке в 40-м истребительном авиационном полку.
В Заполярье Иван Жариков неожиданно встретился давним другом Анатолием Елисеевым, с которым вместе учился в Борисоглебском училище летчиков. Елисеев из тех людей, что сразу располагают к себе. Веселый, отзывчивый, он, казалось, никогда не унывал, и даже в тяжелые, трудные моменты улыбка не сходила с его приветливого лица. Хороший спортсмен, он и здесь находил время для ежедневной гимнастики, утверждая, что помогает ему обретать выдержку и силу для воздушных боев.
Жариков быстро освоился на новом месте, вошел в боевую полковую семью, стал на равных с другими летчиками участвовать в боевой работе. Он не раз летал на разведку, сопровождал бомбардировщики, поднимался по тревоге для отражения налетов врага, любил так называемую свободную охоту. В боевой работе летчика много похожих заданий, раз от разу повторяющихся. Поднялся, попатрулировал, пришло время — сел. Или вылетел, вел наблюдение, встретил противника, который уклонился от боя. Но бывали и особые, надолго западающие в память бои. Ивану Жарикову особенно запомнился воздушный бой, состоявшийся в начале мая 1942, года, запомнился не только тем, что он сбил в этом бою два вражеских самолета, но и исключительно опасной ситуацией, которую довелось ему пережить. Вот как сам Иван Михайлович Жариков, спустя много лет, рассказывал об этом.
— Более шестидесяти фашистских «юнкерсов» под прикрытием примерно такого же количества истребителей шли в направлении Мурманска. В воздух поднялись наши истребители с аэродромов под Мурманском, а также истребители ПВО. В этом бою мне удалось с первой атаки сбить один «юнкерс». Самолет упал на сопку и взорвался. Второго я тоже сумел поджечь, и он пошел вниз. Но в это время несколько «мессеров» наваливаются на меня. А у меня, как назло, кончается боезапас. Думал — все! Отвоевался. Помог лейтенант Крутиков, ведомый старшего политрука Селезнева — комиссара 1-й эскадрильи нашего полка. Отсек огнем фашистов. Видимо,] у немцев тоже патроны кончились, потому что мы покружились, покружились и разошлись. О таране я почему-то тогда не подумал. К сожалению, не у всех этот бой кончился благополучно. Мы с Крутиковым вернулись на свой аэродром, а вот комиссар первой эскадрильи старший политрук Селезнев, сбив один фашистский бомбовоз сам в этом бою погиб...
Кстати, Алексей Селезнев был одним из тех летчиков, с кем Жариков сошелся близко. У Селезнева, комиссара 1-й эскадрильи, многому можно было поучиться как в боевом мастерстве, так и в смысле общения с людьми.
Быть комиссаром, считал Селезнев, значит, всегда находиться там, где в настоящее время труднее всего так как только личный пример позволяет комиссару эскадрильи вести за собой летчиков, воспитывать их в духе взаимной выручки, преданности социалистической Родине. Никакие слова, как бы хорошо они ни были сказаны, не повлияют так, особенно на молодежь, как личный пример. Таково было правило Алексея Селезнева, которому он неизменно следовал, поэтому и оказывался всегда в гуще схватки и, к сожалению, погиб в бою, свидетелем которого и был Жариков.
Иван любил, как он выражался, возиться с молодежью, особое внимание уделял ещё не обстрелянным ребятам, которым недоставало не только боевого опыта, но и обычных летных навыков. Поделился как-то об этом с командиром эскадрильи.
— Дело поправимое, — ответил Г. Громов. — Упорство и труд, как говорится, все перетрут. Но с молодыми надо Почаще беседовать, летать вместе, делиться опытом.
Когда интенсивность полетов несколько снижалась, летчики и техники эскадрильи «Комсомолец Заполярья» все равно не знали отдыха: одни осваивали материальную часть, ремонтировали подбитые машины, другие изучали особенности театра военных действий, способы применения авиации на Севере, методы ведения воздушных боев, тактические приемы и уловки противника, тактико-технические данные его самолетов.
— Каждый воздушный бой складывается по-своему, — Говорил Иван Жариков. — Так что к освоению опыта надо подходить творчески, — и тут же на макете самолета Показывал, как нужно в том или другом случае заходить для атаки, чтобы обеспечить себе выгодную позицию для удара по противнику с минимальным для себя риском.
— Сейчас нередко нам приходится вступать в бой, когда перевес сил на стороне противника, — говорил, беседуя с молодыми, Жариков. — Бояться этого не надо. фашисты вообще, как замечено, уклоняются от боя, если не имеют превосходства. Какой из этого вывод? Враг нас боится. Значит, надо нападать дерзко, атаковать смело. Нервы противника не выдерживают. А это самый подходящий момент для того, чтобы нанести внезапный удар по цели и сбить врага. Важна и взаимная выручка. Видишь товарища атакуют — помоги ему, выбивай у него из-под хвоста противника. Фашисты нередко, когда бой складывается не в их пользу, бросают своих пилотов, попавших в трудное положение, и удирают. У нас другая мораль, другой подход. Не случайно наша пословице гласит; «Сам погибай, а товарища выручай».
Забота о людях, их воспитании, учебе стала первейшей обязанностью Ивана Жарикова, когда он стал комиссаром эскадрильи. А в пример молодежи всегда было кого привести: Алексея Хлобыстова — мастера неотвратимого воздушного удара, Героя Советского Союза Алексея Позднякова, командовавшего 2-й эскадрильей до Громова и много сделавшего для ее становления, заложившего, так сказать, основы, традиции.
Как-то из политотдела дивизии в эскадрилью «Комсомолец Заполярья» прислали листовку о летчике-истребителе Леониде Гальченко. Служил Гальченко в соседнем полку. Но почему бы не воспользоваться его опытом?! Тем более, что отважный пилот с первых дней войны сражался с врагом в суровом небе Севера и у него, конечно было чему поучиться.
Жариков смотрел на фотографию пилота, вглядывался в мужественное волевое лицо воздушного бойца и представлял его таким, каким он в момент жаркой схватки был с фашистскими пиратами. Упрямо сжатые губы, зоркий, устремленный вперед взгляд. Чувствовалось, что когда армейский фотокорреспондент снимал пилота, тот был несколько утомлен. Может быть, только вернулся на свой аэродром после тяжелого боя. Возможно, это был тот самый бой, о котором рассказывается в листовке. А там сообщалось о довольно необычном случае характеризующем находчивость нашего летчика и его уверенность в своей машине.
Дело было так. Гальченко, выполнив боевое задание возвращался на свой аэродром. До него было еще далеко, когда пилот увидел «мессершмитты». Семь вражеских машин. Гитлеровцы любили схватки, когда перевес на их стороне в пять — десять раз. И тут, видя, что перед ними всего один советский истребитель, они предвкушали легкую добычу. Завязался неравный воздушны бой. Гальченко, сманеврировав, развернул боевую машину в сторону солнца. В критическую минуту это было единственно верное решение — оторваться от противника, затруднить ему прицельную атаку. Упредить врага в маневре, выиграть всего несколько секунд — как много это значит в бою. Но гитлеровцы наседали. И тут летчик увидел, что прямо по курсу быстро вырастает отвесная скала. А что если к ней направить самолет? Только так. Иного выхода нет. До столкновения с сопкой оставались какие-то мгновения, когда истребитель, пилотируемы Гальченко, круто сломав линию полета, устремился вверх. Ближайший «мессершмитт» пытался перехватить его и врезался в скалу. Остальные шестеро не захотели испытывать свою судьбу и повернули обратно. Бесстрашный советский сокол сделал разворот и, убедившись, что фашисты отстали, повел свой самолет на аэродром.
Перечитав еще раз листовку, Жариков подумал, что в ней приводится всего лишь один эпизод, который стал известен тысячам наших бойцов, вдохновляя их на победу сколько еще яростных схваток с врагом провел герой в небе войны! Комиссар решил поискать другие сведения о летчике-герое. Нашел несколько публикаций о пилоте в армейской и фронтовой газетах. В сборнике «Фронтовая лирика» отыскал стихотворение «Истребитель», священное Леониду Гальченко. Понравились в нем такие строки:
Зуб за зуб. И око за око.
Каждый враг будет встречен и сбит.
Так решил наш северный сокол —
Летчик Гальченко Леонид.
Постепенно складывался образ настойчивого, целеустремленного человека, всего себя отдающего защите нашей Отчизны. Гальченко был ненамного старше большинства летчиков, входивших в эскадрилью «Комсомолец Заполярья». Родился он в 1912 году в городе Махачкале, Как же он, проведший детские и юношеские годы у моря, попал в авиацию? Думая об этом, Жариков представил себе паренька озорного и проворного, спешащего к морю и завидующего чайкам, которые поднимаются высоко в небо и первыми видят восходящее солнце. Вот он бредет по песчаному берегу Каспийского моря, подальше от шумного махачкалинского порта. Соленый ветер треплет икорные черные волосы. Мать его недавно умерла, отец — плотник, вечно занят на работе, и Леня все свое годное время проводил у моря. Крепкий загорелый паренек с наслаждением вдыхает пахнущий морской травой воздух, вглядывается в белые гребешки набегающих на берег волн. С волнами он всегда готов поспорить. Силы ему не занимать. Он заплывает подальше, ложится на спину и смотрит в небо. Чайки, взмывая над волнами, стремительно бросаются вниз, хватают зазевавшуюся рыбу и снова взмывают вверх. Какие же надо иметь крепкие и гибкие крылья, чтобы так летать! Леня взмахивает обеими руками, забрасывая их за голову. Нет, плавать, как рыба, он может, а летать, как чайка, не получается. Это очень удручает его. Но однажды он увидел летящий над морем самолет. Как всегда, он заплыл подальше от берега, лег на спину и стал смотреть в небо. И вдруг услышал нарастающий гул. Самолет появился со стороны берега совершенно неожиданно, пролетел над самыми волнами и, развернувшись, пошел обратно. Когда самолет накренился набок, Леня увидел летчика, который даже помахал ему рукой. Вот он крылья, не хуже, чем у чайки! Леня, зарываясь в волны поплыл к берегу. Теперь уже ничто не могло удержать его в Махачкале. Летать, только летать, подняться в неб выше всех, чтобы первым увидеть солнце. Он договорился с отцом и уехал в военную школу летчиков.
Когда В. Чкалов совершил свой героический беспосадочный перелет Москва — США через Северный полюс Гальченко тоже уже был летчиком. Он идет вслед за Чкаловым, учится у него настойчивости, исключительному летному мастерству. Еще до Великой Отечественно войны он получил боевое крещение, участвуя здесь же на Севере в боях с белофиннами. От Михаила Иванович Калинина, нашего Всесоюзного старосты, он получил за эти бои свой первый орден Красного Знамени.
Перед войной Гальченко немало полетал в небе Заполярья. Знал каждую сопку, каждое озерцо. Помогало ли ему это в боях? Конечно. Он действовал увереннее смелее и охотно летал на разведку. Может показаться, что ему везло. Двадцать три вылета совершил он на разведку в 1941 году и каждый раз возвращался с ценными данными о противнике. Молодые летчики смотрели на него с восхищением. Крупные черты, густые темные брови, ясные широко открытые глаза придавали Гальченко мужественный вид. Его внешнему облику соответствует и характер; собранность, воля, решительность. Вот только один из двадцати трех его вылетов на разведку. В паре с летчиком Виктором Мироновым Гальченко вылетев в район Луостари и Западной Лицына разведку. Работа эта требует выдержки и крепких нервов. Надо уметь оценить объект противника, несмотря на адский зенитный огонь, вновь и вновь возвращаться к нему, пока не будет выяснено с предельной точностью, что здесь располагается, какие огневые точки врага особенно опасны. Все это надо нанести на карту. В то время для действия по наземным войскам противника широко использовалась наша истребительная авиация. Гальченко был универсальным воздушным бойцом. Он штурмовал вражеские войска, вел воздушную разведку, отражал налеты неприятельской авиации на позиции наших войск и объекты и особенно любил свободную охоту.
Галльченко был уверен в своем напарнике. Лейтенант Виктор Миронов — талантливый его ученик. Идя в атаку, Гальченко знал: ведомый всегда поддержит, убережет от внезапного нападения противника. Так было и на этот раз. Они уже прошли реку Западную Лицу, когда в районе Луостари обнаружили аэродром противника. Зенитки открыли по ним яростный огонь.
— Возьми зенитки на себя, — передал Гальченко. — Атакую аэродром.
Лейтенант Миронов развернул самолет и, пикируя на зенитки, заставил замолчать их. В это время капитан Гальченко расстреливал самолеты противника, стоящие аэродроме. Несколько Ме-110 сгорели, даже не успели взлететь. В Петсамо капитан Гальченко обстрелял пулеметным огнем штаб противника, а в районе Западной Лицы — два командных пункта фашистов.
Листовку о Леониде Гальченко Жариков при первой возможности прочитал молодым летчикам эскадрильи. И видел, каким восторгом загорелись их глаза. Ведь некоторые из них еще не сбили ни одного вражеского самолета. Как же вселить уверенность в людях, нацелить их на победу в каждом бою? Материал для такого разговора снова дала боевая биография Леонида Гальченко. Не сразу пришли к нему успехи. Они обеспечивались многим. И знанием противника, его сильных и слабых сторон, и умением использовать местные условия, особенности воздушных боев на Севере, и, конечно мастерством пилотажа. Леонид помнил начало войны, первые свои боевые вылеты на мурманском направлении. По аэродрому объявили боевую тревогу. Эскадрилья Гальченко поднялась в воздух одной из первых. Бомбардировщики противника в сопровождении десятка истребителей приближались к аэродрому. Нет, Гальченко не испугался этой армады. Он думал только об одном: не допустить врага к аэродрому, рассеять и сбить его. Выбрав цель, он смело ринулся в атаку. Но враг отвернул, нырнул за сопку и стал уходить. Догнать его Гальченко не смог, так как наши И-16 уступали в скорости и в вооружении. И хотя вместе с товарищами ему удалось рассеять врага, не допустить бомбежки аэродроме они не смогли сбить ни одного самолета противника. Это было особенно обидно.
И вторая встреча с врагом не принесла желанного успеха, Гальченко считал, что в той тяжелой ситуации, в которой оказались войска фронта, он обязан сбивать врага. Авиация противника имела превосходство в воздухе Только уничтожая вражеские самолеты, можно был снизить это преимущество врага. А кто это сделает, как не он, имеющий уже опыт боев с белофиннами. И Гальченко мобилизовал все свои знания, тщательно анализировал каждый вылет, не только свой, но и своих товарищей по полку.
И вот снова воздушный бой. Атакуя вражеский бомбардировщик, Гальченко заметил, что в хвост его истребителю заходит «мессер».
— Витя, прикрой! — крикнул он Миронову.
Виктор Миронов бросил свой самолет на «мессера» и отогнал его. А Гальченко уже перехватил «юнкерса» заставил его маневрировать, не давая уйти. Он видел на малеванного на борту самолета противника тигра и тем яростнее вел бой. Сделав боевой разворот, Гальченко налетел на фашиста сверху и прошил его горячей струей пуль. Выходя из атаки, видел, как «юнкерс» задымил и пошел вниз.
Это была первая победа. И досталась она, благодаря поддержке и выручке лейтенанта Миронова. С этого момента Гальченко стал особенно ценить своего ведомого, часто вылетать в паре с ним. Вскоре на всем Карельском фронте заговорили о «дуэте» Гальченко и Миронова. Они много летали, выполняли самые ответственные задания. Счет сбитых ими самолетов врага рос. Гальченко говорил, что не было у него в ту пору ведомого лучше и надежнее Виктора Миронова.
А в тот день, когда он сбил «юнкерса», Гальченко вернувшись на свой аэродром, долго ходил у самолета будто осматривая полученные им пробоины. Потом подозвал техника эскадрильи, попросил сбегать к политруку за красками и кистью. Когда политрук, заинтересовавшийся, зачем летчику понадобились рисовальные принадлежности, подошел к самолету, он увидел, как Гальченко с техником малевали на борту самолета какой-то замысловатый рисунок. Присмотревшись, он различил черты какого-то зверя, смахивающего на кошку.
— Что это? — спросил политрук.
— Как что? — удивился Гальченко — Разве не видно? Черная кошка.
— А зачем?
— Для устрашения. Они вон всяких рысей да тигров малюют, запугать нас хотят. А у меня будет черная кошка Пусть знают и кидаются в стороны сами, а мы их будем бить в воздухе и на земле.
Тик и стал летать Гальченко с черной кошкой на фюзеляже. А вскоре и на хвостовом оперении появилась у него черная кошка, а вокруг маленькие мышата по числу сбитых вражеских самолетов.
Враги стали бояться Гальченко. Завидев самолет с черной кошкой на борту, они старались уклониться от боя Гальченко использовал это замешательство врага и уверенно бил его. Бывали даже случаи, когда при появлении самолета Гальченко гитлеровцы оповещали своих летчиков:
— Внимание, внимание! В воздухе «черная кошка». Это означало: будьте осторожны, вас могут сбить.
У летчиков эскадрильи стало правилом — не давать спуску фашистам. Бить их всегда, при любых обстоятельствах враг все еще вел себя нагло, чувствуя свое превосходство.
— Наша задача — сбить спесь с гитлеровцев, — часто говорил товарищам по эскадрилье Гальченко.
Однажды группа наших истребителей под командованием капитана Балашова вылетела наперехват. На подходе к охраняемому объекту они встретили 15 фашистских бомбардировщиков, следовавших под прикрытием такого же количества истребителей. Враг был уверен в своих силах, надеялся, что никто не помешает ему произвести бомбежку. Но советские летчики, несмотря на превосходство противника, смело бросились в атаку. В завязавшемя бою они сбили пять «юнкерсов» и два «мессершмитта». Но и сами потеряли трех летчиков, лучших пилотов.
Для полка это была тяжелая утрата. Когда летчики эскадрильи, которой командовал Гальченко, узнали об этой потере, их уже нельзя было удержать на аэродроме.
— Мы отомстим врагу, — заявили они и вылетели на задание.
Им удалось скрытно подойти к аэродрому противника, Бдительность врага была притуплена. Аэродром принимал свои самолеты, возвращавшиеся с задания, и о возможности появления советских летчиков никто не подумал. Этим и воспользовались наши пилоты. Буквально на «хвосте» противника они появились над аэродромом и сбили два самолета, заходившие на посадку. Такой дерзости враг не ожидал. Он даже не оказал сопротивления. А наши летчики, отойдя от аэродрома на малой высоте, снова вернулись и обстреляли из пулеметов заправлявшиеся самолеты фашистов. Пули попали в бензозаправщик. Он взорвался, уничтожив при этом четыре стоявших поблизости самолета.
Жариков не случайно так часто и так подробно рассказывал молодым летчикам эскадрильи «Комсомолец Заполярья» о Леониде Гальченко. Слава об отважном пилоте гремела тогда по всему фронту. В июне 1942 года майору Леониду Гальченко и его ведомому старшему лейтенанту Виктору Миронову было присвоено звание Героя Советского Союза. В газете «Часовой Севера» появилась статья ее корреспондента Ю. Лифшица «Леонид Гальченко и Виктор Миронов». Жариков тотчас же заинтересовался ею. В статье рассказывалось о слетанной паре, о том самом «дуэте», дружные, слаженные действия которого помогают добиваться победы в воздушном бою. Корреспондент писал:
«Они почти всегда летали вместе. Все знали, что если Гальченко готовится к боевому вылету, то и самолет Миронова уже стоит наготове.
В те дни оба они чаще всего навещали вражеские тылы. Вот обе машины мчатся, прижимаясь к сопкам, туда, где за линией фронта враг чувствует себя в полной безопасности. Миронова ведет Гальченко. Ведомый провел с командиром в воздухе много часов, понимает его без слов, по легкому покачиванию крыльев. Воздух сблизил, сдружил их.
Гальченко неожиданно выскочил на дорогу. Он всегда появляется внезапно, поскольку знает воздушные пути, которые оставляют далеко в стороне и немецкие посты ВНОС и зенитки врага. Теперь они проносятся низко над дорогой и бьют с неба проходящие машины. Одна, другая... пятая. Но Гальченко отворачивает. Есть дело поважнее. Машины делают большой крюк. В одном месте сопки расступаются. Внизу на площадке аэродром противника. «Ястребки» пикируют. Треск пулеметов. Начинают дымиться несколько подожженных фашистских машин. Гальченко и Миронов это видят, когда делают второй круг. Они подсчитывают «свои трофеи», высматривают, где стоят макеты ложных самолетов, и исчезают так же неожиданно, как и появились. Впереди новая цель — порт.
И здесь происходит то же. Вскоре Гальченко и Миронов летят домой, увозя ценные сведения об аэродроме противника и судах в порту.
Это только один маленький эпизод большой боевой жизни двух замечательных соколов. Вдумчивый, заботливый командир летчик Гальченко и его веселый талантливый воспитанник Миронов выполняют сейчас еще более ответственную работу. Они по-прежнему много летают, по-прежнему бьют самолеты врага, штурмуют его позиции, разведкой срывают тайну с его планов. Они ведут в бой таких же смелых и славных летчиков, какими являются сами. Высокое звание Героя Советского Союза, которое венчает их теперь, — это итог боевых заслуг и залог будущих побед».
Статья эта дала повод командиру эскадрильи поговорить с летчиками, особенно молодыми, только вступающими в строй, о значении слетанности для успеха боя, о роли и месте ведомого в бою. Конечно, говорил он не только о Гальченко. Было у него немало примеров удачных боевых действий и из своей эскадрильи. Все летчики знали о мужестве и мастерстве Позднякова и Хлобыстова. Да и сам Жариков много летал, сбивал самолеты врага, показывая пример отваги в бою.
Очень важным считал Жариков чаще говорить и о тех летчиках, для которых эскадрилья стала школой боевого мастерства, кто закалился в ее рядах духовно и физически. Это были, например, Иван Юшинов, Михаил Вычков, Дмитрий Горелышев, Иван Жученко.
Карта сайта Написать Администратору